Краткая коллекция англтекстов

Чарльз Теккерей

Vanity Fair/Ярмарка тщеславия

CHAPTER XI/ГЛАВА XI Arcadian Simplicity/Счастливая Аркадия

English Русский
Besides these honest folks at the Hall (whose simplicity and sweet rural purity surely show the advantage of a country life over a town one), we must introduce the reader to their relatives and neighbours at the Rectory, Bute Crawley and his wife. Познакомив читателя с честными обитателями замка (чья простота и милая сельская чистота нравов, несомненно, свидетельствуют о преимуществе деревенской жизни перед городской), мы должны представить ему также их родственников и соседей из пасторского дома - Бьюта Кроули и его жену.
The Reverend Bute Crawley was a tall, stately, jolly, shovel-hatted man, far more popular in his county than the Baronet his brother. At college he pulled stroke-oar in the Christchurch boat, and had thrashed all the best bruisers of the "town." He carried his taste for boxing and athletic exercises into private life; there was not a fight within twenty miles at which he was not present, nor a race, nor a coursing match, nor a regatta, nor a ball, nor an election, nor a visitation dinner, nor indeed a good dinner in the whole county, but he found means to attend it. You might see his bay mare and gig-lamps a score of miles away from his Rectory House, whenever there was any dinner-party at Fuddleston, or at Roxby, or at Wapshot Hall, or at the great lords of the county, with all of whom he was intimate. He had a fine voice; sang "A southerly wind and a cloudy sky"; and gave the "whoop" in chorus with general applause. He rode to hounds in a pepper-and-salt frock, and was one of the best fishermen in the county. Его преподобие Бьют Кроули, рослый, статный весельчак, носивший широкополую пасторскую шляпу, пользовался несравненно большей популярностью в своем графстве, чем его брат - баронет. В свое время он был загребным в команде Крайст-Черча, своего колледжа, и укладывал лучших боксеров в схватках студентов с "городскими". Пристрастие к боксу и атлетическим упражнениям он сохранил и впоследствии: на двадцать миль кругом ни одного боя не обходилось без его присутствия; он не пропускал ни скачек, ни рысистых испытаний, ни лодочных гонок, ни балов, ни выборов, ни парадных обедов, ни просто хороших обедов по всему графству и всегда находил способ побывать на них. Гнедую кобылу пастора и фонари его шарабана можно было встретить за десятки миль от пасторского дома, торопился ли он на званый обед к Фадлстону, или к Роксби, или к Уопшоту, или к знатным лордам графства - со всеми ними он был на дружеской ноге. У него был отличный голос, он певал: "Южный ветер тучи погоняет..." - и лихо гикал в припеве под общие аплодисменты. Он выезжал на псовую охоту в куртке цвета "перца с солью" и считался одним из лучших в графстве рыболовов.
Mrs. Crawley, the rector's wife, was a smart little body, who wrote this worthy divine's sermons. Being of a domestic turn, and keeping the house a great deal with her daughters, she ruled absolutely within the Rectory, wisely giving her husband full liberty without. He was welcome to come and go, and dine abroad as many days as his fancy dictated, for Mrs. Crawley was a saving woman and knew the price of port wine. Ever since Mrs. Bute carried off the young Rector of Queen's Crawley (she was of a good family, daughter of the late Lieut.-Colonel Hector McTavish, and she and her mother played for Bute and won him at Harrowgate), she had been a prudent and thrifty wife to him. In spite of her care, however, he was always in debt. It took him at least ten years to pay off his college bills contracted during his father's lifetime. In the year 179-, when he was just clear of these incumbrances, he gave the odds of 100 to 1 (in twenties) against Kangaroo, who won the Derby. The Rector was obliged to take up the money at a ruinous interest, and had been struggling ever since. His sister helped him with a hundred now and then, but of course his great hope was in her death-- when "hang it" (as he would say), "Matilda must leave me half her money." Миссис Кроули, супруга пастора, была пребойкая маленькая дама, сочинявшая проповеди для этого достойного священнослужителя. Будучи домовитой хозяйкой и проводя время по большей части в кругу своих дочерей, она правила в пасторской усадьбе полновластно, мудро предоставляя супругу делать за стенами дома все, что ему угодно. Он мог приезжать и уезжать, когда ему хотелось, и обедать в гостях сколько вздумается, потому что миссис Кроули была женщиной экономной и знала цену портвейна. С тех самых пор, как миссис Бьют прибрала к рукам молодого священника Королевского Кроули (она была хорошего рода - дочь покойного полковника Гектора Мак-Тэвиша; они с маменькой ставили на Бьюта в Харроугете и выиграли), она была для него разумной и рачительной женой. Впрочем, несмотря на все ее старания, он не вылезал из долгов. Ему пришлось по меньшей мере десять лет выплачивать долги по студенческим векселям, выданным еще при жизни отца. В 179... году, едва освободясь от этого бремени, он поставил сто против одного (из двадцати фунтов) против "Кенгуру", победителя на дерби. Пришлось пастору занять денег под разорительные проценты, и с тех пор он бился как рыба об лед. Сестра иногда выручала его сотней фунтов, по он, конечно, возлагал все свои надежды на ее смерть, когда "Матильда, черт ее побери, - говаривал он, - должна будет оставить мне половину своих денег!"
So that the Baronet and his brother had every reason which two brothers possibly can have for being by the ears. Sir Pitt had had the better of Bute in innumerable family transactions. Young Pitt not only did not hunt, but set up a meeting house under his uncle's very nose. Rawdon, it was known, was to come in for the bulk of Miss Crawley's property. These money transactions--these speculations in life and death--these silent battles for reversionary spoil--make brothers very loving towards each other in Vanity Fair. I, for my part, have known a five-pound note to interpose and knock up a half century's attachment between two brethren; and can't but admire, as I think what a fine and durable thing Love is among worldly people. Таким образом, у баронета и его брата были все причины ненавидеть друг друга, какие только могут существовать у двух братьев. Сэр Питт неизменно одерживал верх над Бьютом в бесчисленных семейных распрях. Молодой Питт не только не увлекался охотой, но устроил молитвенный дом под самым носом у дяди. Родон, как известно, притязал на большую часть состояния мисс Кроули. Эти денежные расчеты, эти спекуляции на жизни и смерти, эти безмолвные битвы за неверную добычу внушают братьям самые нежные чувства друг к другу на Ярмарке Тщеславия. Я, например, знаю случай, когда банковый билет в пять фунтов послужил яблоком раздора, а затем и вконец разрушил полувековую привязанность между двумя братьями, и могу только радоваться при мысли, сколь превосходна и нерушима любовь в нашем меркантильном мире.
It cannot be supposed that the arrival of such a personage as Rebecca at Queen's Crawley, and her gradual establishment in the good graces of all people there, could be unremarked by Mrs. Bute Crawley. Mrs. Bute, who knew how many days the sirloin of beef lasted at the Hall; how much linen was got ready at the great wash; how many peaches were on the south wall; how many doses her ladyship took when she was ill--for such points are matters of intense interest to certain persons in the country--Mrs. Bute, I say, could not pass over the Hall governess without making every inquiry respecting her history and character. There was always the best understanding between the servants at the Rectory and the Hall. There was always a good glass of ale in the kitchen of the former place for the Hall people, whose ordinary drink was very small--and, indeed, the Rector's lady knew exactly how much malt went to every barrel of Hall beer--ties of relationship existed between the Hall and Rectory domestics, as between their masters; and through these channels each family was perfectly well acquainted with the doings of the other. That, by the way, may be set down as a general remark. When you and your brother are friends, his doings are indifferent to you. When you have quarrelled, all his outgoings and incomings you know, as if you were his spy. Трудно предположить, чтобы прибытие в Королевское Кроули такой личности, как Ребекка, и постепенное снискание ею благосклонности всех тамошних обитателей остались незамеченными для миссис Бьют Кроули. Миссис Бьют, которой было в точности известно, на сколько дней хватало в замке говяжьего филе, сколько белья поступало в большую стирку, сколько персиков созревало на южной шпалере, сколько порошков принимала миледи, когда была больна, - ибо такие вопросы горячо принимаются к сердцу провинциальными кумушками, - миссис Бьют, говорю я, не могла оставить без внимания объявившуюся в замке гувернантку и не произвести самого тщательного расследования ее прошлого и репутации. Между прислугой обоих семейств было самое полное взаимопонимание. На кухне у пасторши всегда находилась добрая кружка эля для замковой челяди, весьма неизбалованной по части выпивки, - пасторше было, разумеется, в точности известно, сколько солоду идет в замке на каждую бочку пива, - а кроме того, слуг, так же как их господ, связывали родственные узы. И таким-то путем каждое семейство бывало великолепно осведомлено о том, что делается у другого. Кстати, это общее правило: пока вы друзья с вашим братом, его поступки для вас безразличны; но если вы поссорились, то каждый его шаг становится известен вам так подробно, словно вы за ним шпионите.
Very soon then after her arrival, Rebecca began to take a regular place in Mrs. Crawley's bulletin from the Hall. It was to this effect: Очень скоро Ребекка стала занимать постоянное место в бюллетенях, получаемых миссис Бьют Кроули из замка. Содержание их было примерно таково:
"The black porker's killed--weighed x stone--salted the sides--pig's pudding and leg of pork for dinner. Mr. Cramp from Mudbury, over with Sir Pitt about putting John Blackmore in gaol-- Mr. Pitt at meeting (with all the names of the people who attended) --my lady as usual--the young ladies with the governess." "Закололи черного поросенка - весил столько-то - грудинку посолили - свиной пудинг и окорока подавали к обеду. Мистер Кремп из Мадбери совещался с сэром Питтом относительно заключения в тюрьму Джона Блекмора - мистер Питт был на молитвенном собрании (с перечислением имен всех присутствовавших) - миледи в обычном своем здоровье - барышни проводят время с гувернанткой".
Then the report would come--the new governess be a rare manager--Sir Pitt be very sweet on her--Mr. Crawley too--He be reading tracts to her-- Затем поступило донесение: "Новая гувернантка всеми командует - сэр Питт в ней души не чает - мистер Кроули тоже - он читает ей брошюры".
"What an abandoned wretch!" said little, eager, active, black- faced Mrs. Bute Crawley. "Негодная тварь!" - кипятилась маленькая, живая, хлопотливая черномазая миссис Бьют Кроули.
Finally, the reports were that the governess had "come round" everybody, wrote Sir Pitt's letters, did his business, managed his accounts--had the upper hand of the whole house, my lady, Mr. Crawley, the girls and all--at which Mrs. Crawley declared she was an artful hussy, and had some dreadful designs in view. Thus the doings at the Hall were the great food for conversation at the Rectory, and Mrs. Bute's bright eyes spied out everything that took place in the enemy's camp--everything and a great deal besides. Наконец последовали донесения, что гувернантка "обошла" всех и каждого, пишет для сэра Питта письма, ведет его дела, составляет отчеты - словом, прибрала к рукам весь дом: миледи, мистера Кроули, девочек и всех, всех, - на что миссис Кроули заявила, что гувернантка хитрющая бестия и что все это неспроста. Таким образом, жизнь в замке давала пищу для разговоров в пасторском доме, и зоркие глазки миссис Бьют видели все, что происходило во вражеском стане, да и еще многое сверх того.
Mrs. Bute Crawley to Miss Pinkerton, "От миссис Бьют Кроули к мисс Пинкертон,
The Mall, Chiswick. Rectory, Queen's Crawley, December-- Чизикская аллея. Пасторский дом в Королевском Кроули,
декабрь 18.. года.
My Dear Madam, Милостивая государыня!
--Although it is so many years since I profited by your delightful and invaluable instructions, yet I have ever retained the FONDEST and most reverential regard for Miss Pinkerton, and DEAR Chiswick. I hope your health is GOOD. The world and the cause of education cannot afford to lose Miss Pinkerton for MANY MANY YEARS. When my friend, Lady Fuddleston, mentioned that her dear girls required an instructress (I am too poor to engage a governess for mine, but was I not educated at Chiswick?)--"Who," I exclaimed, "can we consult but the excellent, the incomparable Miss Pinkerton?" In a word, have you, dear madam, any ladies on your list, whose services might be made available to my kind friend and neighbour? I assure you she will take no governess BUT OF YOUR CHOOSING. Хотя уже столько лет прошло с тех пор, как я пользовалась вашими чудными и драгоценными наставлениями, я по-прежнему питаю самые нежные и самые почтительные чувства к мисс Пинкертон и милому Чизику. Надеюсь, вы в добром здоровье. В интересах общества и дела воспитания все мы молим Провидение, чтобы оно сохранило нам мисс Пинкертон еще на долгие, долгие годы. Когда мой друг, леди Фадлстон, в разговоре со мной упомянула, что ее милые девочки нуждаются в воспитательнице (пусть я слишком бедна, чтобы нанять гувернантку для своих девочек, но разве я не получила образования в Чизике?), я, разумеется, воскликнула: "С кем же нам посоветоваться, как не с превосходнейшей, несравненной мисс Пинкертон?" Словом, нет ли у вас, милостивая государыня, на примете какой-нибудь молодой особы, чьи услуги могли бы пригодиться моему доброму другу и соседке? Смею вас уверить, что она решится взять гувернантку только по вашему выбору.
My dear husband is pleased to say that he likes EVERYTHING WHICH COMES FROM MISS PINKERTON'S SCHOOL. How I wish I could present him and my beloved girls to the friend of my youth, and the ADMIRED of the great lexicographer of our country! If you ever travel into Hampshire, Mr. Crawley begs me to say, he hopes you will adorn our RURAL RECTORY with your presence. 'Tis the humble but happy home of Мой милый супруг пользуется случаем заявить, что он одобряет все, что исходит из школы мисс Пинкертон. Как мне хотелось бы представить его и моих любимых девочек другу моей юности, предмету восхищения Великого лексикографа нашей страны! Мистер Кроули просит меня передать, что, если вам когда-либо случится попасть в Хэмпшир, он надеется приветствовать вас в нашем сельском пасторском доме. Это скромный, но счастливый приют
Your affectionate любящей вас
Martha Crawley Марты Кроули.
P.S. Mr. Crawley's brother, the baronet, with whom we are not, alas! upon those terms of UNITY in which it BECOMES BRETHREN TO DWELL, has a governess for his little girls, who, I am told, had the good fortune to be educated at Chiswick. I hear various reports of her; and as I have the tenderest interest in my dearest little nieces, whom I wish, in spite of family differences, to see among my own children--and as I long to be attentive to ANY PUPIL OF YOURS-- do, my dear Miss Pinkerton, tell me the history of this young lady, whom, for YOUR SAKE, I am most anxious to befriend.-- P. S. Брат мистера Кроули, баронет, с которым мы, увы, не находимся в тех отношениях тесной дружбы, какие подобают братьям, пригласил для своих маленьких дочерей гувернантку, удостоившуюся, как мне передавали, чести получить образование в Чизике. До меня доходят различные толки о ней. И так как я принимаю горячее участие в своих драгоценных маленьких племянницах и хотела бы, невзирая на семейные разногласия, видеть их среди своих собственных детей, и так как я стремлюсь оказать внимание всякой вашей воспитаннице - то, пожалуйста, дорогая мисс Пинкертон, не откажите рассказать мне историю этой молодой особы, которой я, из любви к вам, мечтаю оказать самое дружеское расположение.
M. C. М. К."
Miss Pinkerton to Mrs. Bute Crawley. "От мисс Пинкертон к миссис
Johnson House, Бьют Кроули. Джонсон-Хаус,
Chiswick, Dec. 18--. Чизик, декабрь 18.. г.
Dear Madam,-- Милостивая государыня!
I have the honour to acknowledge your polite communication, to which I promptly reply. 'Tis most gratifying to one in my most arduous position to find that my maternal cares have elicited a responsive affection; and to recognize in the amiable Mrs. Bute Crawley my excellent pupil of former years, the sprightly and accomplished Miss Martha MacTavish. I am happy to have under my charge now the daughters of many of those who were your contemporaries at my establishment--what pleasure it would give me if your own beloved young ladies had need of my instructive superintendence! Честь имею подтвердить получение вашего любезного письма, на которое спешу ответить. Сколь радостно для особы, пребывающей в неусыпных трудах и тревогах, убедиться, что ее материнские заботы вызывают ответное расположение, и узнать в милой миссис Бьют Кроули мою превосходней тую ученицу минувших лет. жизнерадостную и блещущую многими талантами мисс Марту Мак-Тэвиш. Я счастлива иметь на своем попечении дочерей многих леди, которые были вашими сверстницами в моем заведении, - и какое же бы мне доставило удовольствие, если бы и ваши драгоценные девочки нуждались в моем воспитательном руководстве!
Presenting my respectful compliments to Lady Fuddleston, I have the honour (epistolarily) to introduce to her ladyship my two friends, Miss Tuffin and Miss Hawky. Свидетельствуя чувства своего полного уважения к леди Фадлстон, я имею честь (через посредство письма) рекомендовать ее милости двух моих друзей, мисс Таффин и мисс Хоки.
Either of these young ladies is PERFECTLY QUALIFIED to instruct in Greek, Latin, and the rudiments of Hebrew; in mathematics and history; in Spanish, French, Italian, and geography; in music, vocal and instrumental; in dancing, without the aid of a master; and in the elements of natural sciences. In the use of the globes both are proficients. In addition to these Miss Tuffin, who is daughter of the late Reverend Thomas Tuffin (Fellow of Corpus College, Cambridge), can instruct in the Syriac language, and the elements of Constitutional law. But as she is only eighteen years of age, and of exceedingly pleasing personal appearance, perhaps this young lady may be objectionable in Sir Huddleston Fuddleston's family. Каждая из этих юных особ способна в совершенстве обучать греческому, латыни и начаткам древнееврейского, затем математике и истории, испанскому, французскому и итальянскому, а также географии, музыке - вокальной и инструментальной, танцам без помощи учителя и основам естествознания. В обращении с глобусом обе они очень искусны. Вдобавок ко всему этому мисс Таффин - дочь покойного преподобного Томаса Таффина (члена совета колледжа Corpus Christi в Кембридже) - изрядно умеет по-сирийскому и сведуща в вопросах государственного устройства. Но так как ей всего лишь восемнадцать лет от роду и она обладает на редкость привлекательной наружностью, то, быть может, приглашение этой молодой особы встретит известные препятствия в семействе сэра Хадлстона Фадлстона.
Miss Letitia Hawky, on the other hand, is not personally well- favoured. She is-twenty-nine; her face is much pitted with the small-pox. She has a halt in her gait, red hair, and a trifling obliquity of vision. Both ladies are endowed with EVERY MORAL AND RELIGIOUS VIRTUE. Their terms, of course, are such as their accomplishments merit. With my most grateful respects to the Reverend Bute Crawley, I have the honour to be, С другой стороны, мисс Летиция Хоки в отношении наружности менее счастливо одарена. Ей двадцать девять лет, и лицо у нее сильно изрыто оспой. Она немножко прихрамывает, у нее рыжие волосы и легкое косоглазие. Обе девицы отличаются всеми нравственными и христианскими добродетелями. Их условия, конечно, соответствуют тому, него заслуживают их совершенства. Посылая свою благодарность и свои почтительные приветствия его преподобию Бьюту Кроули, имею честь быть,
Dear Madam, милостивая государыня,
Your most faithful and obedient servant, вашей верной и покорной слугой,
Barbara Pinkerton. Барбарою Пинкертон.
P.S. The Miss Sharp, whom you mention as governess to Sir Pitt Crawley, Bart., M.P., was a pupil of mine, and I have nothing to say in her disfavour. Though her appearance is disagreeable, we cannot control the operations of nature: and though her parents were disreputable (her father being a painter, several times bankrupt, and her mother, as I have since learned, with horror, a dancer at the Opera); yet her talents are considerable, and I cannot regret that I received her OUT OF CHARITY. My dread is, lest the principles of the mother--who was represented to me as a French Countess, forced to emigrate in the late revolutionary horrors; but who, as I have since found, was a person of the very lowest order and morals--should at any time prove to be HEREDITARY in the unhappy young woman whom I took as AN OUTCAST. But her principles have hitherto been correct (I believe), and I am sure nothing will occur to injure them in the elegant and refined circle of the eminent Sir Pitt Crawley. P. S. Мисс Шарп, о которой вы упоминаете, гувернантка сэра Питта Кроули, баронета и члена парламента, была моей воспитанницей, и я не могу сказать о ней ничего дурного. Правда, она не хороша собой, но мы не в силах руководить предначертаниями природы. Правда и то, что ее родители славились дурной репутацией (отец у нее был художник и несколько раз банкротился, а мать, как я потом узнала, к своему ужасу, танцевала в опере), но все же у нее значительные дарования, и я не могу сожалеть о том, что взяла ее в свой пансион из милости. Боюсь только, как бы принципы ее матери, которая была представлена мне в качестве французской графини, вынужденной эмигрировать от ужасов минувшей революции, но которая, как я потом открыла, была особой самого низкого происхождения и нравственности, - как бы эти принципы в один прекрасный день не оказались унаследованными несчастной молодой женщиной, которую я призрела вследствие того, что она была всеми отвергнута. Но до сей поры ее принципы (насколько мне известно) были безупречны, и я уверена, что не произойдет ничего такого, что изменило бы их к худшему в избранном и утонченном кругу высокославного сэра Питта Кроули".
Miss Rebecca Sharp "От мисс Ребекки Шарп
to Miss Amelia Sedley. к мисс Эмилии Седли.
I have not written to my beloved Amelia for these many weeks past, for what news was there to tell of the sayings and doings at Humdrum Hall, as I have christened it; and what do you care whether the turnip crop is good or bad; whether the fat pig weighed thirteen stone or fourteen; and whether the beasts thrive well upon mangelwurzel? Every day since I last wrote has been like its neighbour. Before breakfast, a walk with Sir Pitt and his spud; after breakfast studies (such as they are) in the schoolroom; after schoolroom, reading and writing about lawyers, leases, coal-mines, canals, with Sir Pitt (whose secretary I am become); after dinner, Mr. Crawley's discourses on the baronet's backgammon; during both of which amusements my lady looks on with equal placidity. She has become rather more interesting by being ailing of late, which has brought a new visitor to the Hall, in the person of a young doctor. Well, my dear, young women need never despair. The young doctor gave a certain friend of yours to understand that, if she chose to be Mrs. Glauber, she was welcome to ornament the surgery! I told his impudence that the gilt pestle and mortar was quite ornament enough; as if I was born, indeed, to be a country surgeon's wife! Mr. Glauber went home seriously indisposed at his rebuff, took a cooling draught, and is now quite cured. Sir Pitt applauded my resolution highly; he would be sorry to lose his little secretary, I think; and I believe the old wretch likes me as much as it is in his nature to like any one. Marry, indeed! and with a country apothecary, after-- No, no, one cannot so soon forget old associations, about which I will talk no more. Let us return to Humdrum Hall. Я не писала моей милой Эмилии уже много недель, ибо что нового могла бы я сообщить тебе о тех разговорах и происшествиях, которые имеют место в Замке Скуки, как я окрестила его. Какое тебе дело до того, хорошо или плохо уродился турнепс, сколько весил откормленный боров - тринадцать стоунов или четырнадцать, и идет ли впрок скоту откармливание свекловицей? Со времени моего последнего письма к тебе все дни у нас проходили, как один. Перед завтраком прогулка с сэром Питтом и его потомством; после завтрака - занятия (какие ни на есть) в классной; после классной - чтение и писание бумаг с сэром Питтом касательно судебных дел, аренды, каменноугольных копей, каналов (я превратилась в его секретаря); после обеда - поучения мистера Кроули или игра в триктрак с баронетом; за любым из этих развлечений миледи наблюдает с одинаковой невозмутимостью. Она стала несколько интереснее, потому что за последнее время начала прихварывать, и это обстоятельство привлекло в замок нового посетителя в лице молодого доктора. Ну, душечка, молодым женщинам никогда не следует отчаиваться! Молодой доктор дал попять одной твоей приятельнице, что если она пожелает стать миссис Глаубер, то окажется же данным украшением его врачебного кабинета! Я ответила нахалу, что золоченый пестик и ступка уже являются достаточным для него украшением. В самом деле, как будто я рождена для того, чтобы быть женой деревенского лекаря! Мистер Глаубер отправился восвояси, серьезно опечаленный таким отпором, принял жаропонижающее и теперь совершенно исцелился. Сэр Питт весьма одобрил мое решение; мне кажется, ему было бы жаль потерять своего маленького секретаря. Я уверена, что старый пройдоха расположен ко мне, насколько вообще в его натуре питать расположение к кому-либо. Вот еще - выйти замуж! И притом за деревенского аптекаря, после того как... Нет, нет, нельзя так скоро забывать старые отношения, о которых не стану больше распространяться. Вернемся к Замку Скуки.
For some time past it is Humdrum Hall no longer. My dear, Miss Crawley has arrived with her fat horses, fat servants, fat spaniel-- the great rich Miss Crawley, with seventy thousand pounds in the five per cents., whom, or I had better say WHICH, her two brothers adore. She looks very apoplectic, the dear soul; no wonder her brothers are anxious about her. You should see them struggling to settle her cushions, or to hand her coffee! "When I come into the country," she says (for she has a great deal of humour), "I leave my toady, Miss Briggs, at home. My brothers are my toadies here, my dear, and a pretty pair they are!" С некоторых пор это уже не Замок Скуки. Дорогая моя, сюда приехала мисс Кроули, на раскормленных лошадях, с жирными слугами, с жирной болонкой, - великая богачка мисс Кроули, с семьюдесятью тысячами фунтов в пятипроцентных бумагах, перед которой - или, вернее, перед которыми - раболепствуют оба ее брата. У бедняжки весьма апоплексический вид; не удивительно, что братья страшно тревожатся за нее. Если бы ты только видела, как они чуть не дерутся, бросаясь поправить ей подушки или подать кофе! "Когда я приезжаю в деревню, - говорит гостья (она не без юмора!), - то оставляю свою приживалку, мисс Бригс, дома. Мои братцы у меня за приживалок, милочка! И что это за достойная пара!"
When she comes into the country our hall is thrown open, and for a month, at least, you would fancy old Sir Walpole was come to life again. We have dinner-parties, and drive out in the coach-and-four the footmen put on their newest canary-coloured liveries; we drink claret and champagne as if we were accustomed to it every day. We have wax candles in the schoolroom, and fires to warm ourselves with. Lady Crawley is made to put on the brightest pea-green in her wardrobe, and my pupils leave off their thick shoes and tight old tartan pelisses, and wear silk stockings and muslin frocks, as fashionable baronets' daughters should. Rose came in yesterday in a sad plight--the Wiltshire sow (an enormous pet of hers) ran her down, and destroyed a most lovely flowered lilac silk dress by dancing over it--had this happened a week ago, Sir Pitt would have sworn frightfully, have boxed the poor wretch's ears, and put her upon bread and water for a month. All he said was, "I'll serve you out, Miss, when your aunt's gone," and laughed off the accident as quite trivial. Let us hope his wrath will have passed away before Miss Crawley's departure. I hope so, for Miss Rose's sake, I am sure. What a charming reconciler and peacemaker money is! Когда она прибывает в деревню, двери нашего замка открываются настежь и, по крайней мере, целый месяц кажется, будто сам сэр Уолпол восстал из мертвых. У нас устраиваются званые обеды; мы выезжаем в парадных каретах четверней; лакеи облачаются в новенькие ливреи канареечного цвета; мы пьем красное вино и шампанское, словно привыкли пить их каждый день; даже в классной горят восковые свечи, и мы греемся у разведенного в камине огня. Леди Кроули заставляют облачаться в самые яркие ее платья, цвета зеленого горошка, а мои воспитанницы сбрасывают свои грубые башмаки и старые узенькие клетчатые платьица и щеголяют в шелковых чулках и кисейных оборках. Роза попала вчера в большую беду: уилтширская свинья (ее любимица, преогромных размеров) сбила девочку с ног и изорвала на ней очень миленькое шелковое сиреневое платье с цветочками. Случись это неделю назад, сэр Питт страшно изругал бы дочку, нахлестал бы ее по щекам и целый месяц продержал на хлебе и воде. Но он только сказал: "Вот я задам вам, мисс, когда уедет тетушка!" - и посмеялся над происшествием, словно это был сущий пустяк. Бог даст, до отъезда мисс Кроули гнев его пройдет. Надеюсь на это ради мисс Розы. Каким очаровательным успокоителем и миротворцем являются деньги!
Another admirable effect of Miss Crawley and her seventy thousand pounds is to be seen in the conduct of the two brothers Crawley. I mean the baronet and the rector, not OUR brothers--but the former, who hate each other all the year round, become quite loving at Christmas. I wrote to you last year how the abominable horse-racing rector was in the habit of preaching clumsy sermons at us at church, and how Sir Pitt snored in answer. When Miss Crawley arrives there is no such thing as quarrelling heard of--the Hall visits the Rectory, and vice versa--the parson and the Baronet talk about the pigs and the poachers, and the county business, in the most affable manner, and without quarrelling in their cups, I believe--indeed Miss Crawley won't hear of their quarrelling, and vows that she will leave her money to the Shropshire Crawleys if they offend her. If they were clever people, those Shropshire Crawleys, they might have it all, I think; but the Shropshire Crawley is a clergyman like his Hampshire cousin, and mortally offended Miss Crawley (who had fled thither in a fit of rage against her impracticable brethren) by some strait-laced notions of morality. И особенно благотворно воздействие мисс Кроули и ее семидесяти тысяч фунтов сказывается на поведении обоих братьев. Я имею в виду баронета и пастора (не наших братьев), которые ненавидят друг друга круглый год и только на Рождестве проникаются взаимной любовью. Я писала тебе в прошлом году, что у этого омерзительного жокея-пастора хватает нахальства читать нам в церкви нескладные проповеди, на которые сэр Питт неизменно отвечает храпом. Но с приездом сюда мисс Кроули о ссорах нет и помину. Замок наносит визиты пасторскому дому и vice versa {И обратно (лат.).}. Пастор и баронет беседуют о свиньях и браконьерах и о делах графства в самой дружелюбной форме и не затевают свар за стаканом вина, насколько мне приходится наблюдать; правда, мисс Кроули и слышать не хочет ни о каких сварах и клянется, что оставит деньги шропширским Кроули, если ее будут оскорблять здесь. Мне кажется, будь эти шропширские Кроули умными людьми, они могли бы получить все. Но шропширский Кроули - священник, такой же как его хэмпширский кузен, и он смертельно оскорбил мисс Кроули (которая бежала к нему в припадке гнева на своих несговорчивых братьев) какими-то слишком чопорными суждениями о нравственности.
He would have prayers in the house, I believe. Он, кажется, не прочь был бы перенести богослужения к себе на дом!
Our sermon books are shut up when Miss Crawley arrives, and Mr. Pitt, whom she abominates, finds it convenient to go to town. On the other hand, the young dandy--"blood," I believe, is the term-- Captain Crawley makes his appearance, and I suppose you will like to know what sort of a person he is. С приездом мисс Кроули наши душеспасительные книжки откладываются, а мистер Питт, которого мисс Кроули не выносит, находит для себя более удобным отправиться в город. Зато здесь появился молодой денди - "шалопай", так. кажется, они называются, - капитан Кроули, и, мне думается, тебе небезынтересно узнать, что это за личность.
Well, he is a very large young dandy. He is six feet high, and speaks with a great voice; and swears a great deal; and orders about the servants, who all adore him nevertheless; for he is very generous of his money, and the domestics will do anything for him. Last week the keepers almost killed a bailiff and his man who came down from London to arrest the Captain, and who were found lurking about the Park wall--they beat them, ducked them, and were going to shoot them for poachers, but the baronet interfered. Так вот, это молодой денди очень крупных размеров. Он шести футов ростом, говорит басом, не стесняется в выражениях и помыкает прислугой, которая тем не менее его обожает. Он щедро сыплет деньгами, и слуги готовы сделать для него все. На прошлой неделе сторожа чуть не убили бейлифа и его помощника, которые явились из Лондона арестовать капитана и подстерегали его у ограды парка, - их избили, окатили водой и собирались было застрелить, как браконьеров, но тут вмешался баронет.
The Captain has a hearty contempt for his father, I can see, and calls him an old PUT, an old SNOB, an old CHAW-BACON, and numberless other pretty names. He has a DREADFUL REPUTATION among the ladies. He brings his hunters home with him, lives with the Squires of the county, asks whom he pleases to dinner, and Sir Pitt dares not say no, for fear of offending Miss Crawley, and missing his legacy when she dies of her apoplexy. Shall I tell you a compliment the Captain paid me? I must, it is so pretty. One evening we actually had a dance; there was Sir Huddleston Fuddleston and his family, Sir Giles Wapshot and his young ladies, and I don't know how many more. Well, I heard him say--"By Jove, she's a neat little filly!" meaning your humble servant; and he did me the honour to dance two country-dances with me. He gets on pretty gaily with the young Squires, with whom he drinks, bets, rides, and talks about hunting and shooting; but he says the country girls are BORES; indeed, I don't think he is far wrong. You should see the contempt with which they look down on poor me! When they dance I sit and play the piano very demurely; but the other night, coming in rather flushed from the dining-room, and seeing me employed in this way, he swore out loud that I was the best dancer in the room, and took a great oath that he would have the fiddlers from Mudbury. Капитан, сколько я могла заметить, от всей души презирает отца и называет его старым чертом, старым греховодником и старым хреном, не говоря уж о всяких других миленьких прозвищах. Среди местных дам он пользуется ужаснейшей репутацией. Он привозит с собой своих охотничьих лошадей, водит компанию с окрестными помещиками, приглашает к обеду кого вздумает, а сэр Питт и пикнуть не смеет из боязни обидеть мисс Кроули и лишиться наследства, когда она умрет от удара. Рассказать тебе, каким вниманием удостоил меня капитан? Непременно расскажу, это так мило. Как-то вечером у нас вздумали потанцевать; был сэр Хадлстон Фадлстон с семейством, сэр Джайлс Уопшот с дочерьми и еще много гостей. Так вот я услышала, как капитан сказал: "Черт возьми, премилая девчурка!" - имея в виду вашу покорнейшую слугу, и тут же оказал мне честь протанцевать со мною в контрдансе. Он очень недурно проводит время с помещичьей молодежью, кутит, бьется об заклад, устраивает верховые прогулки и разговаривает только об охоте и стрельбе. О наших деревенских барышнях говорит, что с ними "тощища", и, право, мне кажется, что он не так уж ошибается. Поглядела бы ты, с каким презрением они смотрят на меня, бедняжку! Когда они танцуют, я сажусь за фортепьяно и смирненько играю. Но как-то капитан пожаловал в гостиную из столовой, несколько разрумянившись, и, увидев меня за таким занятием, заявил во всеуслышание, что я здесь танцую лучше всех, и поклялся, что пригласит музыкантов из Мадбери.
"I'll go and play a country-dance," said Mrs. Bute Crawley, very readily (she is a little, black-faced old woman in a turban, rather crooked, and with very twinkling eyes); and after the Captain and your poor little Rebecca had performed a dance together, do you know she actually did me the honour to compliment me upon my steps! Such a thing was never heard of before; the proud Mrs. Bute Crawley, first cousin to the Earl of Tiptoff, who won't condescend to visit Lady Crawley, except when her sister is in the country. Poor Lady Crawley! during most part of these gaieties, she is upstairs taking pills. - Я сыграю вам контрданс, - с большой готовностью предложила миссис Бьют Кроули (маленькая черномазая старушка в тюрбане, несколько сутулая и с бегающими глазками). И после того как капитан и твоя бедненькая Ребекка протанцевали, она, представь себе, удостоила меня комплимента, похвалив грацию моих движений! Раньше ничего подобного не бывало. И это - гордячка миссис Бьют Кроули, двоюродная сестра графа Типтофа, не удостаивающая своими посещениями леди Кроули, кроме тех случаев, когда в имении гостит ее золовка! Бедненькая леди Кроули! Во время таких увеселений она обычно сидит у себя наверху и глотает пилюли.
Mrs. Bute has all of a sudden taken a great fancy to me. "My dear Miss Sharp," she says, "why not bring over your girls to the Rectory?--their cousins will be so happy to see them." I know what she means. Signor Clementi did not teach us the piano for nothing; at which price Mrs. Bute hopes to get a professor for her children. I can see through her schemes, as though she told them to me; but I shall go, as I am determined to make myself agreeable--is it not a poor governess's duty, who has not a friend or protector in the world? The Rector's wife paid me a score of compliments about the progress my pupils made, and thought, no doubt, to touch my heart-- poor, simple, country soul!--as if I cared a fig about my pupils! Миссис Бьют внезапно воспылала ко мне нежными чувствами. "Дорогая моя мисс Шарп, - говорит она мне как-то, - отчего вы с девочками никогда не заглянете к нам в пасторский дом? Их кузины будут так счастливы с ними повидаться!" Я поняла, куда она метит. Синьор Клементи недаром обучал нас играть на фортепьяно. Миссис Бьют рассчитывает получить бесплатную учительницу музыки для своих детей. Я насквозь вижу все ее подходцы, словно она сама их мне расписала. Но я пойду к ней, так как решила быть любезной со всеми, - разве это не обязанность бедной гувернантки, у которой нет ни одного друга, ни одного покровителя на свете? Супруга пастора наговорила мне уйму комплиментов по поводу успехов, сделанных моими ученицами, и, несомненно, думала тронуть этим мое сердце - бедненькая простодушная провинциалка! - словно я хоть капельку интересуюсь моими ученицами.
Your India muslin and your pink silk, dearest Amelia, are said to become me very well. They are a good deal worn now; but, you know, we poor girls can't afford des fraiches toilettes. Happy, happy you! who have but to drive to St. James's Street, and a dear mother who will give you any thing you ask. Farewell, dearest girl, Твоя индийская кисея и розовый шелк, драгоценная моя Эмилия, по общим отзывам, очень мне к лицу. Теперь эти платья уже порядком поизносились, но ведь мы, бедные девушки, не можем заводить себе des fraiches toilettes {Новые туалеты (франц.).}. Счастливица, счастливица ты! Тебе стоит только поехать на Сент-Джеймс-стрит, и твоя добрая маменька накупит тебе всего, что ты попросишь. Прощай, моя милочка.
Your affectionate Любящая тебя
Rebecca. Ребекка.
P.S.--I wish you could have seen the faces of the Miss Blackbrooks (Admiral Blackbrook's daughters, my dear), fine young ladies, with dresses from London, when Captain Rawdon selected poor me for a partner! P. S. Хотела бы я, чтобы ты видела физиономии девиц Блекбрук (дочерей адмирала Блекбрука), милочка, - красивых молодых особ в платьях, выписанных из Лондона, когда капитан Родон избрал меня, бедняжку, своей дамой! Вот они. Вышло очень похоже. Прощай, прощай!"
When Mrs. Bute Crawley (whose artifices our ingenious Rebecca had so soon discovered) had procured from Miss Sharp the promise of a visit, she induced the all-powerful Miss Crawley to make the necessary application to Sir Pitt, and the good-natured old lady, who loved to be gay herself, and to see every one gay and happy round about her, was quite charmed, and ready to establish a reconciliation and intimacy between her two brothers. It was therefore agreed that the young people of both families should visit each other frequently for the future, and the friendship of course lasted as long as the jovial old mediatrix was there to keep the peace. Когда миссис Бьют Кроули (подвохи которой наша умница Ребекка так легко разгадала) заручилась у мисс Шарп обещанием навестить ее, она убедила всемогущую мисс Кроули походатайствовать перед сэром Питтом, и добродушная старая леди, сама любившая повеселиться и видеть всех вокруг себя веселыми и довольными, пришла в полный восторг и выразила готовность установить мирные и родственные отношения между братьями. Было решено единогласно, что младшие представители обоих семейств будут отныне часто посещать друг друга; и дружеские отношения продолжались ровно столько времени, сколько жизнерадостная старая посредница гостила тут и поддерживала общий мир.
"Why did you ask that scoundrel, Rawdon Crawley, to dine?" said the Rector to his lady, as they were walking home through the park. "I don't want the fellow. He looks down upon us country people as so many blackamoors. He's never content unless he gets my yellow-sealed wine, which costs me ten shillings a bottle, hang him! Besides, he's such an infernal character--he's a gambler--he's a drunkard--he's a profligate in every way. He shot a man in a duel--he's over head and ears in debt, and he's robbed me and mine of the best part of Miss Crawley's fortune. Waxy says she has him"--here the Rector shook his fist at the moon, with something very like an oath, and added, in a melancholious tone, "--down in her will for fifty thousand; and there won't be above thirty to divide." - Зачем ты пригласила к нам на обед этого негодяя Родона Кроули? - пенял пастор супруге, когда они возвращались к себе домой парком. - Я этого молодца не желаю видеть. Он смотрит на нас, провинциалов, сверху вниз, как на негров. Все ему не нравится, да подавай ему непременно моего вина с желтой печатью, а оно обходится мне по десять шиллингов за бутылку, чтоб ему неладно было! А ко всему прочему у него такая ужасная репутация: он игрок, он пьяница, - свет не видел такого распутника и негодяя. Он убил человека на дуэли, он по уши в долгах и ограбил меня и мое семейство, оттягав у нас большую часть состояния мисс Кроули. Уокси говорит, что она отказала ему по завещанию, - тут пастор погрозил кулаком лупе, произнеся что-то весьма похожее на ругательство, - целых пятьдесят тысяч фунтов, так что в дележку пойдет не больше тридцати тысяч, - прибавил он меланхолически.
"I think she's going," said the Rector's wife. "She was very red in the face when we left dinner. I was obliged to unlace her." - Мне кажется, она долго не протянет, - ответила его супруга. - Когда мы встали из-за стола, у нее было ужасно красное лицо. Пришлось распустить ей шнуровку.
"She drank seven glasses of champagne," said the reverend gentleman, in a low voice; "and filthy champagne it is, too, that my brother poisons us with--but you women never know what's what." - Она выпила семь бокалов шампанского, - заметил его преподобие, понизив голос. - Ну и дрянным же шампанским отравляет нас мой братец; но вы, женщины, ни в чем не разбираетесь.
"We know nothing," said Mrs. Bute Crawley. - Мы решительно ни в чем не разбираемся, - подтвердила миссис Бьют Кроули.
"She drank cherry-brandy after dinner," continued his Reverence, "and took curacao with her coffee. I wouldn't take a glass for a five-pound note: it kills me with heartburn. She can't stand it, Mrs. Crawley--she must go--flesh and blood won't bear it! and I lay five to two, Matilda drops in a year." - После обеда она пила вишневую наливку, - продолжал его преподобие, - а к кофе - кюрасо. Я и за пять фунтов не выпил бы рюмки этой гадости: от ликера у меня убийственная изжога! Она не перенесет этого, миссис Кроули! Она обязательно помрет! Тут никакое здоровье не выдержит. Ставлю пять против двух, что Матильда не протянет и года.
Indulging in these solemn speculations, and thinking about his debts, and his son Jim at College, and Frank at Woolwich, and the four girls, who were no beauties, poor things, and would not have a penny but what they got from the aunt's expected legacy, the Rector and his lady walked on for a while. Предаваясь таким важным размышлениям и задумавшись о долгах, о сыне Джиме в университете, и о сыне Фрэнке в Вуличе, я о четырех дочерях - бедняжки далеко не красавицы, и у них нет ни гроша сверх того, что им достанется из наследства тетки, - пастор и его супруга некоторое время шли молча.
"Pitt can't be such an infernal villain as to sell the reversion of the living. And that Methodist milksop of an eldest son looks to Parliament," continued Mr. Crawley, after a pause. - Не будет же Питт таким отъявленным негодяем, чтобы продать право на предоставление бенефиций. А этот размазня-методист, его старший сынок, так и метит попасть в парламент, - продолжал мистер Кроули после паузы.
"Sir Pitt Crawley will do anything," said the Rector's wife. "We must get Miss Crawley to make him promise it to James." - Сэр Питт Кроули на все способен, - заметила его супруга. - Надо убедить мисс Кроули, пусть заставит его пообещать приход Джеймсу.
"Pitt will promise anything," replied the brother. "He promised he'd pay my college bills, when my father died; he promised he'd build the new wing to the Rectory; he promised he'd let me have Jibb's field and the Six-acre Meadow--and much he executed his promises! And it's to this man's son--this scoundrel, gambler, swindler, murderer of a Rawdon Crawley, that Matilda leaves the bulk of her money. I say it's un-Christian. By Jove, it is. The infamous dog has got every vice except hypocrisy, and that belongs to his brother." - Питт пообещает тебе что хочешь! - отвечал его достойный брат. - Обещал же он оплатить мои студенческие векселя, когда умер отец; обещал же пристроить новый флигель к пасторскому дому; обещал отдать мне поле Джибса и шестиакровый луг, - а выполнил он свои обещания? И сыну этакого-то человека - негодяю, игроку, мошеннику, убийце Родону Кроули - Матильда оставляет большую часть своих денег! Не по-христиански это, ей-богу! Этот молодой нечестивец наделен всеми пороками, кроме лицемерия, то досталось его братцу!
"Hush, my dearest love! we're in Sir Pitt's grounds," interposed his wife. - Тише, друг мой! Мы еще на земле сэра Питта! - остановила ею жена.
"I say he has got every vice, Mrs. Crawley. Don't Ma'am, bully me. Didn't he shoot Captain Marker? Didn't he rob young Lord Dovedale at the Cocoa-Tree? Didn't he cross the fight between Bill Soames and the Cheshire Trump, by which I lost forty pound? You know he did; and as for the women, why, you heard that before me, in my own magistrate's room." - Я говорю - он вместилище всех пороков, миссис Кроули. Не раздражайте меня, сударыня! Разве не он застрелил капитана Маркера? Разве не он ограбил юного лорда Довдейла в "Кокосовой Пальме"? Разве не он помешал бою между Биллом Сомсом и Чеширским Козырем, из-за чего я потерял сорок фунтов? Ты знаешь, что это все его проделки! А что касается женщин, то чего тут рассказывать!.. Ты же знаешь - в моей судейской камере...
"For heaven's sake, Mr. Crawley," said the lady, "spare me the details." - Ради бога, мистер Кроули, - взмолилась дама, - избавьте меня от подробностей!
"And you ask this villain into your house!" continued the exasperated Rector. "You, the mother of a young family--the wife of a clergyman of the Church of England. By Jove!" - И ты приглашаешь этого негодяя к себе в дом! - продолжал пастор, все более распаляясь. - Ты - мать малых детей, жена священнослулжителя англиканской церкви! Черт возьми!
"Bute Crawley, you are a fool," said the Rector's wife scornfully. - Бьют Кроули, ты дурак! - заявила пасторша с презрением.
"Well, Ma'am, fool or not--and I don't say, Martha, I'm so clever as you are, I never did. But I won't meet Rawdon Crawley, that's flat. I'll go over to Huddleston, that I will, and see his black greyhound, Mrs. Crawley; and I'll run Lancelot against him for fifty. By Jove, I will; or against any dog in England. But I won't meet that beast Rawdon Crawley." - Ну, ладно, сударыня, пускай я дурак, - я ведь не говорю, Марта, что я так умен, как ты, да и не говорил никогда. Но я не желаю встречаться с Родоном Кроули, так и знай! Я поеду к Хадлстону - обязательно, миссис Кроули, - посмотреть его черную гончую. И поставлю против псе пятьдесят фунтов за Ланселота. Ей-богу, так и сделаю! А то и против любого пса в Англии! Лишь бы не встречаться с этой скотиной Родосом Кроули!
"Mr. Crawley, you are intoxicated, as usual," replied his wife. - Мистер Кроули, вы, по обыкновению, пьяны, - ответила ему жена.
And the next morning, when the Rector woke, and called for small beer, she put him in mind of his promise to visit Sir Huddleston Fuddleston on Saturday, and as he knew he should have a wet night, it was agreed that he might gallop back again in time for church on Sunday morning. Thus it will be seen that the parishioners of Crawley were equally happy in their Squire and in their Rector. Но на следующее утро, когда пастор выспался и потребовал пива, миссис Кроули напомнила ему его обещание съездить в субботу к сэру Хадлстону Фадлстону. Пастор знал, что там предстоит крупная выпивка, и потому было решено, что он вернется домой в воскресенье утром, пораньше, чтобы не опоздать к богослужению. Таким образом, мы видим, что прихожанам Кроули одинаково повезло и на помещика и на священника.
Miss Crawley had not long been established at the Hall before Rebecca's fascinations had won the heart of that good-natured London rake, as they had of the country innocents whom we have been describing. Taking her accustomed drive, one day, she thought fit to order that "that little governess" should accompany her to Mudbury. Before they had returned Rebecca had made a conquest of her; having made her laugh four times, and amused her during the whole of the little journey. Прошло не так много времени с водворения мисс Кроули в замке, а чары Ребекки уже пленили сердце благодушной лондонской жуирки, как пленили они сердца наивных провинциалов, которых мы только что описывали. Однажды, собираясь на свою обычную прогулку в экипаже, она сочла нужным приказать, чтобы маленькая гувернантка сопровождала ее до Мадбери. Они еще и вернуться не успели, как Ребекка завоевала ее расположение: она заставила мисс Кроули четыре раза рассмеяться и всю дорогу ее потешала.
"Not let Miss Sharp dine at table!" said she to Sir Pitt, who had arranged a dinner of ceremony, and asked all the neighbouring baronets. "My dear creature, do you suppose I can talk about the nursery with Lady Fuddleston, or discuss justices' business with that goose, old Sir Giles Wapshot? I insist upon Miss Sharp appearing. Let Lady Crawley remain upstairs, if there is no room. But little Miss Sharp! Why, she's the only person fit to talk to in the county!" - Это что еще за выдумка - не разрешать мисс Шарп обедать с гостями! - выговаривала старуха сэру Питту, затеявшему парадный обед и пригласившему к себе всех окрестных баронетов. - Милейший мой, уж не воображаешь ли ты, что я стану беседовать с леди Фадлстон о детской или же обсуждать всякие юридические кляузы с этим простофилей, старым сэром Джайлсом Уопшотом? Я требую, чтобы мисс Шарп обедала с нами. Пусть леди Кроули обедает наверху, если больше нет места! Но мисс Шарп должна быть! Во всем графстве с нею одной только и можно разговаривать!
Of course, after such a peremptory order as this, Miss Sharp, the governess, received commands to dine with the illustrious company below stairs. And when Sir Huddleston had, with great pomp and ceremony, handed Miss Crawley in to dinner, and was preparing to take his place by her side, the old lady cried out, in a shrill voice, Конечно, после такого приказа мисс Шарп, гувернантка, получила распоряжение обедать внизу со всем знатным обществом. И когда сэр Хадлстон с весьма торжественным и церемонным видом предложил руку мисс Кроули и, подведя ее к столу, уже готовился занять место с нею рядом, старая леди пронзительно крикнула:
"Becky Sharp! Miss Sharp! Come you and sit by me and amuse me; and let Sir Huddleston sit by Lady Wapshot." - Бекки Шарп! Мисс Шарп! Идите сюда, садитесь со мной и развлекайте меня, а сэр Хадлстон пусть сядет с леди Уопшот.
When the parties were over, and the carriages had rolled away, the insatiable Miss Crawley would say, "Come to my dressing room, Becky, and let us abuse the company"--which, between them, this pair of friends did perfectly. Old Sir Huddleston wheezed a great deal at dinner; Sir Giles Wapshot had a particularly noisy manner of imbibing his soup, and her ladyship a wink of the left eye; all of which Becky caricatured to admiration; as well as the particulars of the night's conversation; the politics; the war; the quarter- sessions; the famous run with the H.H., and those heavy and dreary themes, about which country gentlemen converse. As for the Misses Wapshot's toilettes and Lady Fuddleston's famous yellow hat, Miss Sharp tore them to tatters, to the infinite amusement of her audience. Когда вечер закончился и кареты покатили со двора, ненасытная мисс Кроули сказала: "Пойдем ко мне в будуар, Бекки, и разберем-ка там по косточкам всю честную компанию!" И парочка друзей отлично выполнила это, оставшись с глазу на глаз. Старый сэр Хадлстон ужасно сопел за обедом; у сэра Джайлса Уошпота смешная манера громко чавкать, когда он ест суп, а миледи, его жена, как-то подмаргивает левым глазом. Все это Бекки великолепно изображала в карикатурном виде, не забывая посмеяться и над темой обеденных бесед - политика, война, квартальные сессии, знаменитая охота с гончими - и над другими тяжеловесными и скучнейшими предметами, о которых беседуют провинциальные джентльмены. А уж туалеты барышень Уопшот и знаменитую желтую шляпу леди Фадлстон мисс Шарп разнесла в пух, к великому удовольствию своей слушательницы.
"My dear, you are a perfect trouvaille," Miss Crawley would say. "I wish you could come to me in London, but I couldn't make a butt of you as I do of poor Briggs no, no, you little sly creature; you are too clever--Isn't she, Firkin?" - Милочка, вы настоящая trouvaille {Находка (франц.).}, - повторяла мисс Кроули. - Я очень хочу, чтобы вы приехали ко мне в Лондон. Но только мне нельзя будет подтрунивать над вами, как над бедняжкой Бригс... Нет, нет, маленькая плутовка, вы слишком умны! Не правда ли, Феркин?
Mrs. Firkin (who was dressing the very small remnant of hair which remained on Miss Crawley's pate), flung up her head and said, "I think Miss is very clever," with the most killing sarcastic air. Миссис Феркин (приводившая в порядок скудные остатки волос, которые еще росли на макушке у мисс Кроули) вздернула нос кверху и сказала с убийственным сарказмом: - Я нахожу, что мисс очень умна!
In fact, Mrs. Firkin had that natural jealousy which is one of the main principles of every honest woman. В миссис Феркин, естественно, говорила ревность, ибо какая же честная женщина не ревнива.
After rebuffing Sir Huddleston Fuddleston, Miss Crawley ordered that Rawdon Crawley should lead her in to dinner every day, and that Becky should follow with her cushion--or else she would have Becky's arm and Rawdon with the pillow. Отвергнув услуги сэра Хадлстона Фадлстона, мисс Кроули приказала, чтобы Родон Кроули впредь предлагал ей руку и вел ее к столу, а Бекки несла бы за нею ее подушку; или же она будет опираться на руку Бекки, а подушку понесет Родон.
"We must sit together," she said. "We're the only three Christians in the county, my love"--in which case, it must be confessed, that religion was at a very low ebb in the county of Hants. - Мы должны сидеть вместе, - заявила она. - Ведь во всем графстве, прелесть моя, нас всего трое честных христиан (в каковом случае необходимо признаться, что религия в Хэмпширском графстве стояла на весьма низком уровне).
Besides being such a fine religionist, Miss Crawley was, as we have said, an Ultra-liberal in opinions, and always took occasion to express these in the most candid manner. Такое похвальное благочестие не мешало мисс Кроули, как мы уже говорили, придерживаться весьма либеральных убеждений, и она пользовалась всяким случаем, чтобы высказывать их в самой откровенной форме.
"What is birth, my dear!" she would say to Rebecca--"Look at my brother Pitt; look at the Huddlestons, who have been here since Henry II; look at poor Bute at the parsonage--is any one of them equal to you in intelligence or breeding? Equal to you--they are not even equal to poor dear Briggs, my companion, or Bowls, my butler. You, my love, are a little paragon--positively a little jewel--You have more brains than half the shire--if merit had its reward you ought to be a Duchess--no, there ought to be no duchesses at all-- but you ought to have no superior, and I consider you, my love, as my equal in every respect; and--will you put some coals on the fire, my dear; and will you pick this dress of mine, and alter it, you who can do it so well?" - Что значит происхождение, милочка? - говорила она Ребекке. - Посмотрите на моего брата Питта, посмотрите на Хадлстонов, которые живут здесь со времен Генриха Второго, посмотрите на бедного Бьюта, нашего пастора, - разве кто-нибудь из них может сравниться с вами по уму или воспитанию? Да уж какое там с вами! Они не ровня даже бедной милой Бригс, моей компаньонке, или Боулсу, моему дворецкому. Вы, прелесть моя, маленькое совершенство, вы положительно маленькое сокровище! У вас больше мозгов, чем у половины графства, и если бы заслуги вознаграждались по достоинству, вам следовало бы быть герцогиней. Впрочем, нет! Вовсе не должно быть никаких герцогинь, - но вам не пристало занимать подчиненное положение. И я считаю вас, дорогая моя, равной себе во всех отношениях и... подбросьте-ка, пожалуйста, угля в огонь, милочка! А потом - не возьмете ли вы вот это мое платье, его нужно немножко переделать, ведь вы такая мастерица!
So this old philanthropist used to make her equal run of her errands, execute her millinery, and read her to sleep with French novels, every night. И старая филантропка заставляла равную себе бегать по ее поручениям, исполнять обязанности портнихи и каждый вечер читать ей вслух на сон грядущий французские романы.
At this time, as some old readers may recollect, the genteel world had been thrown into a considerable state of excitement by two events, which, as the papers say, might give employment to the gentlemen of the long robe. Ensign Shafton had run away with Lady Barbara Fitzurse, the Earl of Bruin's daughter and heiress; and poor Vere Vane, a gentleman who, up to forty, had maintained a most respectable character and reared a numerous family, suddenly and outrageously left his home, for the sake of Mrs. Rougemont, the actress, who was sixty-five years of age. В описываемое нами время, как, возможно, помнят более пожилые наши читатели, великосветское общество было повергнуто в немалое волнение двумя происшествиями, которые, как пишут газеты, "могли бы дать занятие джентльменам в мантиях". Прапорщик Шефтон похитил леди Барбару Фицзурс, дочь и наследницу графа Брейна, а бедняга Вир Вейн, джентльмен, пользовавшийся до сорока лет безупречной репутацией и обзаведшийся многочисленным семейством, самым внезапным и гнусным образом покинул свой дом из-за мисс Ружемон, шестидесятипятилетней актрисы,
"That was the most beautiful part of dear Lord Nelson's character," Miss Crawley said. "He went to the deuce for a woman. There must be good in a man who will do that. I adore all impudent matches.-- What I like best, is for a nobleman to marry a miller's daughter, as Lord Flowerdale did--it makes all the women so angry--I wish some great man would run away with you, my dear; I'm sure you're pretty enough." - Это было поистине неотразимой чертой милого лорда Нельсона, - говорила мисс Кроули, - ради женщины он готов был на все. В мужчине, способном на это, должно быть что-то хорошее. Я обожаю безрассудные браки. Больше всего мне нравится, когда знатный человек женится на дочери какого-нибудь мельника, как сделал лорд Флауэр-дейл. Все женщины приходят от этого в такое бешенство! Я хотела бы, чтобы какой-нибудь великий человек похитил вас, моя дорогая. Не сомневаюсь, что вы для этого достаточно миленькая!
"Two post-boys!--Oh, it would be delightful!" Rebecca owned. - С двумя форейторами!.. Ах, как это было бы восхитительно! - призналась Ребекка.
"And what I like next best, is for a poor fellow to run away with a rich girl. I have set my heart on Rawdon running away with some one." - А еще мне нравится, когда какой-нибудь бедняк убегает с богатой девушкой. Я мечтаю, чтобы Родон похитил какую-нибудь девушку!
"A rich some one, or a poor some one?" - Какую девушку, богатую или бедную?
"Why, you goose! Rawdon has not a shilling but what I give him. He is crible de dettes--he must repair his fortunes, and succeed in the world." - Ах вы, дурочка! У Родона нет ни гроша, кроме тех денег, что я даю ему. Он crible de dettes {По уши в долгах (франц.).}. Ему нужно поправить свои дела и добиться успеха в свете.
"Is he very clever?" Rebecca asked. - А что, он очень умен? - спросила Ребекка.
"Clever, my love?--not an idea in the world beyond his horses, and his regiment, and his hunting, and his play; but he must succeed-- he's so delightfully wicked. Don't you know he has hit a man, and shot an injured father through the hat only? He's adored in his regiment; and all the young men at Wattier's and the Cocoa-Tree swear by him." - Умен? Да что вы, душечка! У него в голове и мыслей никаких не бывает, кроме как о лошадях, о своем полку, охоте да игре! Но он должен иметь успех - он так восхитительно испорчен! Разве вы не знаете, что он убил человека, а оскорбленному отцу прострелил шляпу? Его боготворят в полку, и все молодые люди у Уотьера и в "Кокосовой Пальме" клянутся его именем!
When Miss Rebecca Sharp wrote to her beloved friend the account of the little ball at Queen's Crawley, and the manner in which, for the first time, Captain Crawley had distinguished her, she did not, strange to relate, give an altogether accurate account of the transaction. The Captain had distinguished her a great number of times before. The Captain had met her in a half-score of walks. The Captain had lighted upon her in a half-hundred of corridors and passages. The Captain had hung over her piano twenty times of an evening (my Lady was now upstairs, being ill, and nobody heeded her) as Miss Sharp sang. The Captain had written her notes (the best that the great blundering dragoon could devise and spell; but dulness gets on as well as any other quality with women). But when he put the first of the notes into the leaves of the song she was singing, the little governess, rising and looking him steadily in the face, took up the triangular missive daintily, and waved it about as if it were a cocked hat, and she, advancing to the enemy, popped the note into the fire, and made him a very low curtsey, and went back to her place, and began to sing away again more merrily than ever. Когда мисс Робекка Шарп посылала своей возлюбленной подруге отчет о маленьком бале в Королевском Кроули и о том, как капитан Кроули впервые выделил ее из ряда других, она, как это ни странно, дала не совсем точный отчет об этом случае. Капитан отличал ее и раньше бесчисленное количество раз. Капитан раз десять встречался с нею в аллеях парка. Капитан сталкивался с нею в полсотне разных коридоров и галерей. Капитан по двадцати раз в вечер наваливался на фортепьяно Ребекки, когда та пела (миледи по нездоровью проводила время у себя наверху, и никто не вспоминал о ней). Капитан писал Ребекке записочки (какие только был в силах сочинить и кое-как накропать неуклюжий верзила-драгун, - но женщины охотно мирятся с тупостью в мужчине). Однако, когда он вложил первую свою записочку между нотных страниц романса, который Ребекка пела, маленькая гувернантка, поднявшись с места и пристально глядя в лицо Родону, грациозно извлекла сложенное треугольником послание, помахала им в воздухе, как треугольной шляпой, и, подойдя к неприятелю, швырнула записочку в огонь, а затем, сделав капитану низкий реверанс, вернулась на место и начала снова распевать - веселее, чем когда-либо.
"What's that?" said Miss Crawley, interrupted in her after-dinner doze by the stoppage of the music. - Что случилось? - спросила мисс Кроули, потревоженная в своей послеобеденной дремоте неожиданно прерванным пением.
"It's a false note," Miss Sharp said with a laugh; and Rawdon Crawley fumed with rage and mortification. - Фальшивая нота! - отвечала со смехом мисс Шарп, и Родон Кроули весь затрясся от гнева и досады.
Seeing the evident partiality of Miss Crawley for the new governess, how good it was of Mrs. Bute Crawley not to be jealous, and to welcome the young lady to the Rectory, and not only her, but Rawdon Crawley, her husband's rival in the Old Maid's five per cents! They became very fond of each other's society, Mrs. Crawley and her nephew. He gave up hunting; he declined entertainments at Fuddleston: he would not dine with the mess of the depot at Mudbury: his great pleasure was to stroll over to Crawley parsonage--whither Miss Crawley came too; and as their mamma was ill, why not the children with Miss Sharp? So the children (little dears!) came with Miss Sharp; and of an evening some of the party would walk back together. Not Miss Crawley--she preferred her carriage--but the walk over the Rectory fields, and in at the little park wicket, and through the dark plantation, and up the checkered avenue to Queen's Crawley, was charming in the moonlight to two such lovers of the picturesque as the Captain and Miss Rebecca. Как мило было со стороны миссис Бьют Кроули, увидавшей явное пристрастие мисс Кроули к новой гувернантке, позабыть о ревности и ласково встретить молодую особу в пасторском доме, и не только ее, но и Родона Кроули, соперника ее мужа по части пятипроцентных бумаг старой девы! Между миссис Кроули и ее племянником установилась нежная дружба. Он бросил охотиться; он отклонял приглашения к Фадлстонам, у которых одни торжества сменялись другими; он перестал обедать в офицерском собрании в Мадбери. Самым его большим удовольствием было забрести в пасторский дом, куда ездила теперь и мисс Кроули. А так как маменька была больна, то почему бы и девочкам баронета не прогуляться туда с мисс Шарп? Вот дети (милые создания) и приходили с мисс Шарп. А вечерами часть гостей обычно возвращалась домой пешком. Конечно, не мисс Кроули - та предпочитала свою карету. Но прогулка при лунном свете по нивам пастора, а потом (если пройти через парковую калитку) среди темных деревьев и кустов, по лабиринту аллей вплоть до самого Королевского Кроули приводила в восторг двух таких любителей природы, как капитан и мисс Ребекка.
"O those stars, those stars!" Miss Rebecca would say, turning her twinkling green eyes up towards them. "I feel myself almost a spirit when I gaze upon them." - Ах, эти звезды! Эти звезды! - вздыхала мисс Ребекка, обращая к ним свои искрящиеся зеленые глаза. - Я чувствую себя каким-то бесплотным духом, когда взираю на них!
"O--ah--Gad--yes, so do I exactly, Miss Sharp," the other enthusiast replied. "You don't mind my cigar, do you, Miss Sharp?" - О... да! Гм!.. Черт!.. Да, я тоже это чувствую, мисс Шарп, - отвечал второй энтузиаст. - Вам не мешает моя сигара, мисс Шарп?
Miss Sharp loved the smell of a cigar out of doors beyond everything in the world--and she just tasted one too, in the prettiest way possible, and gave a little puff, and a little scream, and a little giggle, and restored the delicacy to the Captain, who twirled his moustache, and straightway puffed it into a blaze that glowed quite red in the dark plantation, and swore-- Напротив, мисс Шарп больше всего на свете любила запах сигар на свежем воздухе и как-то даже попробовала покурить - с прелестнейшими ужимками выпустила облачко дыма, слегка вскрикнула, залилась тихим смехом и вернула деликатес капитану. Тот, покручивая ус, тотчас же раскурил сигару так, что на конце ее появился яркий огонек, пылавший в темных зарослях красной точкой.
"Jove--aw--Gad--aw--it's the finest segaw I ever smoked in the world aw," for his intellect and conversation were alike brilliant and becoming to a heavy young dragoon. - Черт!.. Э-э!.. Ей-богу... э-э, - божился капитан, - в жизни не курил такой чудесной сигары! - Его умственное развитие и умение вести беседу были одинаково блестящи и вполне подобали тяжеловесному молодому драгуну.
Old Sir Pitt, who was taking his pipe and beer, and talking to John Horrocks about a "ship" that was to be killed, espied the pair so occupied from his study-window, and with dreadful oaths swore that if it wasn't for Miss Crawley, he'd take Rawdon and bundle un out of doors, like a rogue as he was. Старый сэр Питт, сидевший с трубкою за стаканом пива и беседовавший с Джоном Хороксом насчет барана, предназначенного на убой, заметил как-то из окна кабинета эту парочку, поглощенную приятной беседой, и, разразившись страшными ругательствами, поклялся, что, если бы не мисс Кроули, он взял бы Родона за шиворот и вытолкал за дверь, как последнего мерзавца.
"He be a bad'n, sure enough," Mr. Horrocks remarked; "and his man Flethers is wuss, and have made such a row in the housekeeper's room about the dinners and hale, as no lord would make--but I think Miss Sharp's a match for'n, Sir Pitt," he added, after a pause. - Да, хорош! - заметил мистер Хорокс. - Да и лакей его Флетерс тоже гусь лапчатый. Такой поднял содом в комнате экономки из-за обеда и эля, что любому лорду впору! Но, мне думается, мисс Шарп ему под стать, сэр Питт, - прибавил он, помолчав немного.
And so, in truth, she was--for father and son too. И в самом деле, она была под стать - и отцу и сыну.

К началу страницы

Титульный лист | Предыдущая | Следующая

Граммтаблицы | Тексты

Hosted by uCoz